«Глухой меня услышит и поймет»

«...блещет вкруг твоих висков,
Седых от срама и лишений,
Волшебный ореол стихов,
Плут, сутенер, бродяга, гений!»
Жан Ришпен
Родился он где-то в Париже. Его настоящая фамилия неизвестна. Он легко менял имена: Франсуа де Монкорбье (Монтербье), Делож (то ли де Лож), Вийон, Мишель Мутон. Наболее достоверную информацию о его жизни мы можем почерпнуть из его произведений и судебных архивов: он был вором, убийцей и поэтом, перфекционистом стиха, тщательно отделывавшим каждую строчку и соблюдавшим сложную рифму. Он был новатором средневекового стихосложения: писал на французском - дело по тем временам неслыханное (языком, достойным поэзии, была латынь). Нельзя сказать, что Франсуа Вийон (имено так он называет себя во всех своих произведениях) недостаточно хорошо знал её, потому как в 1443 году был принят на факультет искусств Парижского университета. Отбросив латынь, он писал на языке простонародья, не боялся смешивать высокий слог с блатняком, был виртуозом изосиллабизма и на века опередил своё время.
С безумной биографией Вийона, богатой на суды, приговоры, заключения, чудесные освобождения и, конечно, на женщин, знакомить вас не стану. В различных вариантах её можно прочесть на десятке-другом иных ресурсов. Могу только отметить, что строке Жана Ришпена из эпиграфа соответствует, скорее, тот Вийон, каким он рисует себя в «завещаниях». Плут, сутенер и бродяга - Франсуа из собственных же стихов, безусловно, утрированный, но описаный так живо и реалистично (вкупе с тем, как мало известно о его жизни), что именно этот щипач-романтик становится истинным Франсуа Вийоном.
На этом сайте собраны оригиналы стихов мэтра и всевозможные их переводы: от вариантов Юрия Кожевникова, Юрия Корнеева, Ильи Эренбурга, ставших классическими, до современных переводов, чьих авторов определить подчас непросто. Создавая этот ресурс, мы надеялись на получение «стереоскопического» эффекта при чтении различных переводов одних и тех же творений Вийона. Наша цель - создать наиболее полное собрание его сочинений или хотя бы просто лишний раз помянуть «убогого школяра Франсуа».