Баллада толстушке Марго

Ballade de la grosse Margot

Авторы переводов:
Текст оригинала

Se j'aime et sers la belle de bon hait.
M'en devez-vous tenir ne vil ne sot?
Elle a en soi des biens à fin souhait.
Pour son amour ceins bouclier et passot ;
Quand viennent gens, je cours et happe un pot,
Au vin m'en vois, sans démener grand bruit;
Je leur tends eau, fromage, pain et fruit.
S'ils payent bien, je leur dis que "bien stat;
Retournez ci, quand vous serez en ruit,
En ce bordeau où tenons notre état."

Mais adoncques il y a grand déhait
Quand sans argent s'en vient coucher Margot;
Voir ne la puis, mon coeur à mort la hait.
Sa robe prends, demi-ceint et surcot,
Si lui jure qu'il tendra pour l'écot.
Par les côtés se prend cet Antéchrist,
Crie et jure par la mort Jésus-Christ
Que non fera. Lors empoigne un éclat;
Dessus son nez lui en fais un écrit,
En ce bordeau où tenons notre état.

Puis paix se fait et me fait un gros pet,
Plus enflé qu'un velimeux escarbot.
Riant, m'assied son poing sur mon sommet,
"Go! go!" me dit, et me fiert le jambot.
Tous deux ivres, dormons comme un sabot.
Et au réveil, quand le ventre lui bruit,
Monte sur moi que ne gâte son fruit.
Sous elle geins, plus qu'un ais me fais plat,
De paillarder tout elle me détruit,
En ce bordeau où tenons notre état.

Vente, grêle, gèle, j'ai mon pain cuit.
Ie suis paillard, la paillarde me suit.
Lequel vaut mieux ? Chacun bien s'entresuit.
L'un l'autre vaut ; c'est à mau rat mau chat.
Ordure aimons, ordure nous assuit;
Nous défuyons honneur, il nous défuit,
En ce bordeau où tenons notre état.

Примечание: В советское время переводы этой баллады печатались не менее четырех раз, но всегда с отточиями в средней строфе: цензуре предлагалось считать, что текст утерян.

Переводы

Игорь Бойков

Баллада о толстой Марго

Что зла любовь, давно известно людям,
Я - сутенёр, я - "кот", так что ж с того?
От нас с моей подружкой не убудет.
Я прячу глубоко своё Эго,
Когда клиент в дверь грохнет сапогом,
Срываюсь с места венику под стать,
Тащу жратву и выпивку в кровать.
Заплатит щедро - лучшим станет другом,
И я прошу почаще забредать
В блудилище, где мы всегда к услугам.

Когда ж кого-нито пригреет грудью
Из жалости, иль задарма Марго,
Я становлюсь суровейшим из судей-
Поленом распишусь на дорогой,
Ремнём перетяну разок-другой.
Пусть голосит, что я - антихрист, тать;
Честит почём зря, поминая мать,
Я к ночи всё верну на свои круги.
Глядь, к вечеру мы трудимся опять
В блудилище, где мы всегда к услугам.

Наш промысел, не то, чтоб прост,- он труден,
Зато с Марго мы миримся легко,
До тех пор пьём из глиняной посуды,
Пока не сможем шевельнуть рукой,
И пьяные валимся на покой.
Но взгромоздив по утру толстый зад,
На мне верхом в рай превращает ад,
И я, расплющенный, везу свою подругу
Путями всевозможнейших услад
В блудилище, где мы всегда к услугам.

Верчён, кручён, но здесь не надо красть.
Иная мне была бы и не в масть.
Лис выберет лису, по пасти - пасть.
Любовники достойные друг друга,
Одним дерьмо, другим, простите, сласть.
Нам честь не в счёт, без чести не пропасть
В блудилище, где мы всегда к услугам.



Илья Эренбург

Баллада Вийона к толстой Марго

Люблю красотку я, служу ей страстно,
Но не дурак я, не простец смешной.
Она на всякий вкус, для всех прекрасна,
Обут и сыт из-за нее одной.
Приходит гость — беру кувшин большой,
Несу воды, не говоря ни слова,
Им хлеб даю, плоды, вина густого.
Коль платит хорошо — кричу потом:
«Как распалитесь, киньтесь снова
В блудилище, где вместе мы живем».

Но иногда взглянуть на нас опасно,
Как без гроша Марго придет домой.
Я видеть не могу ее! Ужасна!
Беру наряды все ее — постой!
Коль так, я все отдам за золотой!
Тут начинается, она средь рева
Кричит, что не отдаст свои обновы.
Я ей даю по морде кулаком,
Я ставлю на щеке пятак багровый
В блудилище, где вместе мы живем.

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Потом мир заключен, она рукой
Мне ляжку гладит — «ты милашка мой».
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
И пьяные мы спим мертвецким сном.
Всю ночь мычит проклятая корова
В блудилище, где вместе мы живем.

П о с л а н и е

Что ветер, снег? Мне хлеб всегда готовый.
Я жулик, а она нашла такого.
Кто лучше? Хороши они вдвоем!
И, верьте, рыбка стоит рыболова
В блудилище, где вместе мы живем.



Юрий Кожевников

Баллада толстушке Марго

Вам кажется, я шут и идиот,
Раз я слуга у той, в кого влюблен?
В ней прелесть самый тонкий вкус найдет.
Ей щит и меч мой верный посвящен.
Повесы в дверь, я хвать горшок – и вон,
Тихонечко смываюсь за вином.
Хлеб, сыр, вода – все будет за столом.
Пресыщенным, скажу им: «Bene stat!».
А похоть вспыхнет, вновь прошу тайком
В бордель, где мы торгуем всем подряд.

Когда же ласки даром раздает
Моя Марго, я в сердце уязвлен,
Что душу, кажется, отдам вот-вот.
С нее срываю пояс, балахон
И ну чесать ее со всех сторон.
Она вопит: «Антихрист!» – и Христом
Клянется слезно честной быть потом
И больше не блудить. Тому и рад,
Печать под нос ей ставлю кулаком
В борделе, где торгуем всем подряд.

В постели мир с любовью настает.
Пуская ветры злей, чем скорпион,
Марго, смеясь, рукой мне шею гнет,
Кричит: «Го-го!» – и гонит под уклон.
Так, опьянясь, впадаем оба в сон.
И утром, похоть чуя животом,
Она садится на меня верхом,
Чтоб груш не мять, и плоский, словно плат,
Раздавлен, наслаждаюсь я грехом
В борделе, где торгуем всем подряд.

В мороз и дождь мне здесь и хлеб, и дом.
И жить блуднице нужно с блудником.
Любому лестно зрить себя в другом.
Ленивый кот – ленивей нет мышат.
Отребье любим – с ним мы и живем.
Нам честь не в честь, она здесь ни при чем,
В борделе, где торгуем всем подряд.

Примечания:

«Bene stat!» (лат.) - "Хорощо сидим!"



Юрий Корнеев

Баллада о толстухе Марго

Слуга и «кот» толстухи я, но, право,
Меня глупцом за это грех считать:
Столь многим телеса ее по нраву,
Что вряд ли есть другая, ей под стать.
Пришли гуляки – мчусь вина достать,
Сыр, фрукты подаю, все, что хотите,
И жду, пока лишатся гости прыти,
А после молвлю тем, кто пощедрей:
«Довольны девкой? Так не обходите
Притон, который мы содержим с ней»,

Но не всегда дела у нас на славу:
Коль кто, не заплатив, сбежит, как тать,
Я видеть не могу свою раззяву,
С нее срываю платье – и топтать.
В ответ же слышу ругань в бога мать
Да визг: «Антихрист! Ты никак в подпитье?» –
И тут пишу, прибегнув к мордобитью,
Марго расписку под носом скорей
В том, что не дам на ветер ей пустить я
Притон, который мы содержим с ней.

Но стихла ссора – и пошли забавы.
Меня так начинают щекотать,
И теребить, и тискать для растравы,
Что мертвецу – и то пришлось бы встать.
Потом пора себе и отдых дать,
А утром повторяются событья.
Марго верхом творит обряд соитья
И мчит таким галопом, что, ей-ей,
Грозит со мною вместе раздавить и
Притон, который мы содержим с ней.

В зной и мороз есть у меня укрытье,
И в нем могу – с блудницей блудник – жить я.
Любовниц новых мне не находите:
Лиса всегда для лиса всех милей.
Отрепье лишь в отрепье и рядите –
Нам с милой в честь бесчестье… Посетите
Притон, который мы содержим с ней.



Геннадий Зельдович

Баллада о жирной Марго

Что мне Марго всего дороже,
В том никакой моей вины:
Любой проезжий и прохожий
Бывают ей привлечены;
Купить вина и ветчины
Бегу, не поднимая писка, —
И вот вам кружка, вот и миска;
Меня монетой одари —
И к нам заглядывай без риска:
В своем борделе мы цари.

Ругаю шлюхой сиворожей,
Когда вернется без казны,
Разнагишу до голой кожи,
Возьму и пояс, и штаны;
Она рыдает хны, да хны,
Но непреклонен взымщик иска,
Я все сдираю до огрызка,
А если изверг — так смотри:
Тебе под нос — моя расписка.
В своем борделе мы цари.

А после припадем на ложе,
Что твой утюг распалены;
Она проймет меня до дрожи,
До самой брюха глубины;
Покуда кто-то видит сны,
Мы с ней заходимся от стиска,
От пощекотки и от рыска;
Мы полегли от жаркой при,
Меня добила эта киска:
В своем борделе мы цари.

Великолепна киска-брыска,
Источник радостного прыска.
Любовь и кот, любовь и крыска,
Любиться будем до зари.
Отменно все, что скользко-слизко,
Нечестье с честью ходят близко,
В своем борделе мы цари.